Моя практика связана с большими массивами данных, архивами и культурным материалом. Это могут быть тысячи непрочитанных писем, история просмотров, десятки тысяч фотографий или почти две тысячи часов кино. Я работаю с кодом, движущимся изображением, звуком, электроникой и физическими объектами, часто разрабатывая для конкретного проекта собственное программное обеспечение или аппаратные системы.
Мне близка культурная аналитика Льва Мановича: работа с материалом в большом масштабе позволяет обнаружить структуры, которые невозможно увидеть на уровне отдельного изображения, текста или видео. При этом для меня важно сохранять художественную, а не статистическую или инженерную оптику. Исходный материал никогда не является просто набором данных — его история, несовершенства, повторы и ограничения участвуют в формировании произведения.
Как исследователь медиа я разрабатываю понятие постархивного искусства — практики, рассматривающей архив как нестабильную, непрерывно изменяющуюся среду. Современные архивы часто растут быстрее, чем мы способны их просматривать, читать или осмыслять. Меня интересуют избыток, утрата, распад, дублирование, устаревающие форматы и постоянное рождение новых данных.
В работе «1001 фильм, который вы должны посмотреть», разработанной в рамках магистерской диссертации, специально созданный алгоритм сжимает почти две тысячи часов кино в двухчасовой фильм. Киноархив здесь становится формой технической памяти, обрабатываемой во временном масштабе, недоступном обычному человеческому восприятию: нарратив и отдельные изображения растворяются в свете, цвете, ритме и звуке. Работа задумана для существования в двух контекстах — как полнометражный показ в кинозале и как инсталляция в выставочном пространстве.
Для меня важна связь с исходным материалом. В «Метанойе» тысячи коротких видео из моей личной истории просмотров программно собираются в единое движущееся изображение, превращая последовательный просмотр в одновременный. Во «Внеобъектной фотографии» из личного фотографического архива удаляются узнаваемые объекты; полученные безобъектные изображения затем становятся датасетом для обучения модели DCGAN. Даже когда результат становится абстрактным, его преобразование сохраняет связь с конкретными данными, правилами и операциями.
Код является одним из основных методов моей практики, особенно там, где существующие интерфейсы накладывают ограничения на масштаб, длительность или сам способ обращения с материалом. Электроника и микроконтроллеры позволяют вычислительным процессам выходить в физическое пространство. Модифицированные часовые механизмы, крошечные экраны, электромагнитные сигналы и старые дверные звонки становятся системами для работы со временем, восприятием, памятью и звуком.
Та же логика продолжается в сонификации и плоттерной графике: данные могут превращаться в звук, движение или чернила на бумаге. Меня особенно интересуют переходы между медиа — моменты, когда цифровые структуры сталкиваются с нестабильностью, хрупкостью и физическими ограничениями материального мира.
Работая над произведением, я стараюсь не определять его окончательную форму заранее, а создавать условия, в которых архив, алгоритм, механизм, ошибка или сам материал могут на неё влиять.